ИЗДАЕТСЯ ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕГО МИТРОПОЛИТА ТОБОЛЬСКОГО И ТЮМЕНСКОГО ДИМИТРИЯ
[an error occurred while processing this directive]

№06 2007 г.         

Рецензия. Когда науки мало

Рецензия на книгу: Протестантизм в Тюменском крае: история и современность / Под ред. И. В. Боброва. - СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2006. - 222 с. А в т о р ы : канд. ист. наук М.Г.Агапов (Тюменский гос. ун-т), канд. ист. наук И. В. Бобров (Сибирское отделение Российской Академии наук), С. В. Боброва (Тюменский гос. ун-т), А. Н. Кашина (Тюменский гос. ун-т), канд. ист. наук В. П. Клюева (Сибирское отделение Российской Академии наук), Р. О. Коробко (Тюменский гос. ун-т), канд. ист. наук В. Я. Темплинг (Тюменский гос. ун-т).

Рецензенты : д-р ист. наук Ю. М. Гончаров (Алтайский гос. ун-т), канд. филос. наук М. Ю. Смирнов (С.-Петерб. гос. ун-т).

Разбираемое исследование оставляет двоякое впечатление. С одной стороны, собран, проработан и систематизирован обширный материал; интерес вызывают сведения, почерпнутые из архивов, воспоминаний, уже ставших библиографической редкостью газет - о распространении религиозных течений в Тюменской области, их истории и современном положении. С этой стороны работа оригинальна и информативна и может служить неким пособием для интересующихся данной проблематикой. С другой стороны, интенция и идеология всего труда, которые вступают в явное противоречие с его научной составляющей и о которых и пойдет речь в данной рецензии. Если бы редактор счел нужным указать авторов каждого раздела, тогда можно было бы и говорить об индивидуальной ответственности, поскольку было бы видно, где наука, а где идеология. Но в данном случае все отвечают за всё, что думаем, было сделано не без умысла.

Итак, авторы, видимо, решили, что традиционные границы для них тесны, а потому предложили свое, оригинальное, видение места конфессий в российском обществе. Прежде всего, с очевидностью вырисовывается их генеральная задача: представить протестантизм как традиционную для России религию, расширить его рамки далеко за пределы исторически прослеживаемых протестантских направлений. Традиционная же точка зрения, базирующаяся на общеизвестных фактах исконности Православия в России и определяющем его воздействии на историческую и культурную судьбу страны, объявляется обывательской, обусловленной стереотипами атеистического сознания и воспитания (1). Другой их задушевной темой является тема коварного Православия, которое мешает протестантам занять достойное место в российском обществе. Собственно, на этих двух китах и держится вся методология исследования. Разберем посылки, проанализируем выводы.

В качестве аргумента приводится тот факт, что первые лютеране появились в России в XVI-XVII веках. Следует отметить, что сама по себе апелляция к тому, что протестанты присутствовали на территории России издавна, еще не свидетельствует об их "традиционности", так как все они были иностранцами. Картина рисуется впечатляющей. Авторы утверждают, что с середины XIX века "можно говорить о широком распространении протестантизма в Российской империи" (2). При этом они наделяют "протестантов" самыми лестными характеристиками: те и повинуются зову сердца и разума, и свободолюбивы, и либеральны, и ищут нового, и восприняли "евангельскую традицию христианства' (будто православные отрицают Евангелие, откуда "протестантам" было и взять Евангелие, если бы оно не сохранилось церковным преданием; да и не у баптистов ли позаимствовали авторы сам термин "евангельская традиция христианства"?) Об этих же - православных - ничего доброго сказать нельзя: они консервативны, поддерживали самодержавие; "православная иерархия пыталась отразить натиск городских слоев русского общества, которые старались выработать свое собственное понимание христианства, выражавшееся в ересях" (3) ; "Православная церковь: вступила в период своего кризиса" (4); Православная церковь и государство в XIX веке "обрушили на православных русских сектантов всю силу своего негодования и раздражения" (5). Не может быть, чтобы авторы ничего не слышали о православном религиозном ренессансе 19-20 веков - славянофилах, старцах Оптинских, Достоевском, русских православных философах. Сейчас обо всем этом пласте русской православной культуры написаны библиотеки книг. Неужели это явление - русское Православие - можно оценивать лишь в предлагаемых терминах? Но, конечно, если так оценивать Православие, то "протестанты" сразу же предстанут в желаемом ореоле.

Россия в XIX веке, как известно, была государством с одной государственной религией. Подобных государств в XIX веке было немало и в Европе. Совершенно естественно, что государство, большинство граждан которого являются православными, рассматривает в качестве одной из своих задач укрепление позиций государственной религии в стране. В противном случае это государство не могло бы оставаться православным. Для государства, глава которого является православным, было бы странно поддерживать распространение в народе различных "альтернативных" учений. Вполне очевидно, что государственная политика в этом отношении была достаточно жесткой. Но едва ли государственная политика католической Италии или Австрии в XIX веке была более мягкой по отношению к протестантам. Оценка государственно-конфессиональных отношений в России XIX века вне исторического контекста эпохи носит явно волюнтаристский характер. Однако это, видимо, никого не смутило.

Вывод, к которому должен прийти читатель, излагается уже в начале исследования: "Все это и формировало до сих пор господствующую в политической и религиозной культуре российского истеблишмента ксенофобию в отношении протестантизма как чего-то угрожающего идентичности власти и населения. Сохранение подобного положения дел ставит под сомнение гражданский статус части населения современной России и не способствует укреплению факторов стабильности, формированию российской гражданской идентичности (российской политической нации) и динамичного развития страны" (6). Отметим здесь важнейшую идеологему работы: артикулировать "протестантский вопрос" в России ("подавление", "мало прав"), связав его разрешение с успешностью развития в стране демократии и гражданского общества. Это очень опасная идеологема, которая фактически может послужить расшатыванию гражданского мира. Она способна аккумулировать недовольство части нашего "протестантского" сообщества своим гражданским положением, поскольку, мол, права граждан нарушаются по религиозным основаниям. Эта же идеологема - готовая схема для давления на Россию различных международных организаций, занятых насаждением "демократии" во всем мире. Фактически берется модель Соединенных Штатов и накладывается на историю и современное положение России без учета специфики ее исторического развития. Следует остановиться на том, как понимают авторы работы протестантизм.

Они утверждают, что под протестантизмом следует понимать все христианские течения, которые возникли в результате Реформации или генетически с ней связаны. Исходя из этого, они подвергают критике понятие "исторический протестантизм" . Сам термин "протестантизм", в согласии с "Новейшим словарем иностранных слов и выражений" (М., 2003), определяется как происходящий "от лат. protestans, род. п. protastantis - публично доказывающий". Однако, в контексте нашей темы важно указать на то, что понятие "протестанты" возникло вовсе не из-за того, что они что-то публично доказывали, а из-за того, что они выразили протест против решения рейхстага в Шпейере в 1529 г. Строго говоря, протестантами могут быть названы только лютеране. Очевидно, что к означенному протесту не имеют никакого отношения современные российские "протестанты". Можно согласиться, что такое определение протестантизма не всеми принимается, однако многими и принимается (православными, лютеранами). Так, например, секретарь Берлинско-Бранденбургской епархии Лютеранской Церкви Германии Т. Гандоу в докладе "Отношение классического протестантизма к экстремистскому неопятидесятническому "Движению веры" на международной конференции "Тоталитарные секты: угроза религиозного экстремизма", проходившей 9-11 декабря 2002 г. в Екатеринбурге, указывал на то, что термин "протестанты" ни в коем случае не должен применяться к современным неохаризмати ческим сектам, которые не имеют вообще никакого отношения к реформационному движению XVI-XVII вв. (7). С такой позицией вполне согласен и проф. А. Макграт, чей труд недавно издали баптисты. Там, в частности, излагается та же история происхождения термина "протестант" и ничего не говорится о латинских корнях его (8). Но, конечно, авторы, перечисляя различные точки зрения на границы термина "протестантизм", не соглашаются ни с лютеранами, ни, тем более, с "религиоведами от православия" (9), а предпочтение отдают самому широкому подходу, который включает всех, кто именует себя "протестантами". Это оказывается очень удобным (для кого? - вопрос риторический). Дело в том, что в Преамбуле Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" есть понятие о религиях, "составляющих неотъемлемую часть исторического наследия народов России", к каковым относится христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие религии. Но поскольку христианство для государства в данном случае будет включать католицизм и протестантизм (Православие в Законе выделено особо), то любое движение, именующее себя протестантским, сразу же становится "неотъемлемой частью исторического наследия народов России". Словом, будь твоя секта хоть 10 лет от роду, но если ты заявляешь о приверженности "к идейным концепциям Реформации Евангелия" (10), то попадаешь, следовательно, в "протестанты" и уже "автоматом" становишься "традиционным". Вот, собственно, вся наука и есть. Авторы при этом без тени иронии утверждают, что "подобный подход позволит не только гибко подходить к типологизации разновидностей протестантизма, но и избегать политической, социологической и догматической ангажированности при анализе религиозных феноменов" (11). Куда уж гибче... Но идем дальше. Поскольку авторы уже включили в протестанты всех, кто так себя именует и кто только привержен "идейным концепциям Реформации Евангелия", логи чно задаться вопросом: а, может, Россия - протестантская страна? Так совпало, что авторы именно так и озаглавили свой статистический раздел, где идет подсчет всех "протестантов" (12) вкупе с "новобранцами". Цифра пока что никак не выходит внушительной, но все же в конце раздела звучит бодрое утверждение, что "все более заметное количество российских граждан приходит к христианству через его протестантскую традицию" (13).

Специфика разбираемого труда заклю чается в том, что авторы постоянно маскируются. Хотя общая "протестантская" тенденциозность очевидна, но главные положения "упакованы" в цитаты из работ либо других исследователей, симпатизирующих "протестантам", либо работ самих "протестантов", причем, их утверждения подаются некритично, на веру. Так, концептуальный раздел "Проблема "инкультурации" протестантизма в России", посвященный фактически выработке смены культурной и духовной парадигм развития России, почти сплошь состоит из цитат. Ключевые положения взяты из работы С. Филатова и А. Струковой "От протестантизма в России к русскому протестантизму", где формулируются "те требования, которые современное российское общество предъявляет конфессии, которую оно готово воспринять как национальную" (14). Эти надуманные, на наш взгляд, требования суть следующие: "1. Собственно культурное укоренение на русской почве - осознание протестантами своей принадлежности русской исторической традиции, русской духовности и ментальности. 2. Осознание протестантами своей ответственности за судьбы родины, своей обязанности и способности изменить Россию к лучшему. Формирование русского протестантского патриотизма, предполагающее свое специфически протестантское национальное чувство. 3. Признание русским общественным мнением, русским национальным сознанием протестантов и протестантской субкультуры своей неотъемлемой частью" (15). Далее идут доказательства "исконности" "протестантизма" в России. Сами Филатов со Струковой черпают эти доказательства у самих же "протестантов", а оттуда они попадают уже сюда, в наше религиоведческое исследование. Итак, какова метода? Берутся "прокламации" Ассоциации христианских церквей "Союз христиан" (АХЦ), объединяющей "десятки протестантских (в основном пятидесятнических) общин по всей России", и обильно цитируются в качестве теперь уже аргумента "инкультурации". Читаем: "АХЦ в своих прокламациях старается подчеркнуть свое русское происхождение, "национальный" характер всех своих идей и проектов. Она имеет свою концепцию истории российского государства, истории русской церкви и протестантизма в России, согласно которой корни евангельского движения на Руси уходят в глубокую древность.

По мнению лидеров АХЦ, самобытный характер русского христианства и его независимость от византийской традиции прослеживаются со времен Ярослава Мудрого (ссылаясь на слова митрополита Иллариона: "Вера от Бога, а не от греков!"). Дух богоискательства, приведший к формированию современного русского протестантизма, присутствовал в русском народе изначально" (16). Протестантизм от Ярослава Мудрого и митрополита Иллариона - это сильно сказано. Где же научный подход? Мало ли что каждый о себе может наговорить? Но авторы всегда могут ответить: это не мы, это Филатов со Струковой, мы лишь процитировали (а те скажут: это не мы, это АХЦ, у них такая прокламация).

Однако когда Филатов со Струковой в качестве опять-таки доказательства, так сказать, обрусения "протестантов" говорят об их стремлении принять элементы православной обрядности (куличи, вербы), тут наши авторы начеку: "В данном случае С.Филатов и А. Струкова, как представляется, либо выдают желаемое за действительное, либо делают обобщения, выходящие далеко за рамки эмпирического материала" (17). Вот тебе и объективная наука: Ярослав Мудрый с митрополитом Илларионом - это не выход за рамки эмпирического материала, а вербы с куличами, которые можно интерпретировать как интуитивный, подсознательный поиск некоторыми "протестантами" своей духовной православной родины, - это уже за рамками. Далее в этом разделе фактически излагается детальная программа действий "протестантов" по занятию господствующего положения в интеллектуальной и духовной жизни России. Излишне говорить, что авторы со всем здесь соглашаются. Фактически они выступают в данном случае координаторами и инструкторами. Каждый может удостовериться, взяв книгу, что никакого научнообъективного подхода здесь разглядеть при всем желании невозможно. Надо посочувствовать авторам: они выбрали трудную задачу.

Чтобы доказать "традиционность протестантов", а тем более, добиться "инкультурации", надо переписать всю историю, перекрестить всех российских государственных деятелей, мыслителей, философов, поэтов и писателей. Надо выдумать какую-то другую Россию, которой отродясь никогда не было. Никогда в истории страны русское самосознание не включало в спектр своих мировоззренческих представлений ни одного тезиса, специфичного для протестантизма. Тем более это справедливо в отношении русской духовности и ментальности, которая была сформирована под определяющим влиянием Православия. Да и само отношение "протестантов" к России говорит за себя. Так А. Зайченко пишет, что Россия всегда была страной "с самыми задавленными реформационными движениями по обновлению или очищению Церкви среди всех остальных стран Европы" (18). Справедливости ради следует отметить, что некоторые из них наконец-то стали осознавать то, почему они в России чужие: "Нам говорят: вы чужие. Вы разрушаете исторические и духовные традиции русской веры и культуры. Вы "пятая колонна", "западники". Мы невнятно что-то обиженно бурчим, но своей жизнью часто подтверждаем эти подозрения (финансовая зависимость от Запада, массовая эмиграция, засилье переводной литературы, богословское "равнение на Запад" и т.д.)" (19). Казалось бы, после такого признания нужно подумать о том, возможно ли быть "протестантом" и не быть западником, возможно ли быть "протестантом" и любить русскую духовную культуру? Отрицательный ответ на этот вопрос, вроде бы, напрашивается сам собой.

Однако здесь, видимо, на помощь должна прийти та самая "инкультурация", которая позволяет перекраивать историю в угодном духе. Так, в книге приводится цитата одного из "протестантских" авторов: "Евангельское движение имеет глубокие национально-исторические корни, уходящие в глубины русской национальной психологии и ментальности.

История русского евангельского движения включает в себя деятельность стригольников во второй половине XIV-XV вв., новгородскомосковское раннее евангельское реформационно-гуманистическое учение конца XV - начала XVI вв., проповедь Нила Сорского и его последователей - нестяжателей" (20). Оказывается, по мнению "протестантов", их прямыми предшественниками были одновременно и стригольники, и жидовствующие и даже Нил Сорский. О Ярославе Мудром и митрополите Илларионе мы уже слышали. Но в книге приводятся и объективные "данные социологического опроса аналити ческого управления Департамента информационной политики Администрации Тюменской области, проведенного в 2002 г.", которые при желании могли бы дать ключ к верной постановке "протестантского вопроса", если бы не идеология. Так вот, из этих данных следует, что "87,09% опрошенных отнесли себя к православию, 5,58% - к исламу, 0,84% - к католицизму, 0,45% - к протестантизму, 0,32% - к баптизму (так в отчете по исследованию), 0,13% - к Свидетелям Иеговы, при этом 40,18% опрошенных определили себя в качестве неверующих, 93,24% заявили, что не участвуют в жизни какой-либо религиозной общины" (21). Здесь, конечно, есть большая проблема для Православной Церкви, поскольку мало из тех, кто относит себя к православным посещает регулярно службы. Но, тем не менее, по культурной ориентации, 87% опрошенных отнесли себя именно к православным и лишь менее 1% к "протестантам" (вкупе со свидетелями Иеговы). Сложно будет с "инкультурацией"; думаем, что без международной помощи здесь не обойтись.

Авторы иногда путаются в терминологии. Так, например, на с. 95 употреблено выражение "евангелические церкви", в значении "евангельские или евангелистские церкви": традиционно евангелической называется Лютеранская церковь, а отнюдь не "евангелистские" христианские течения. Вообще таких неточностей и ошибок в книге достаточно много. Так, например, утверждается, что "верующих, переходящих из православия в протестантские деноминации, не перекрещивают, так как признается сознательность принятия веры в Иисуса Христа при православном (христианском) водном крещении" (22). Следует отметить, что сектанты вообще не признают действительности православного крещения, поскольку она, по их мнению, исключается следующими моментами: либо такое крещение совершено в детском возрасте, либо зачастую неполным погружением, либо не в проточной воде, либо не завершено "крещением Святым Духом", либо просто недействительно для сектантов.

Авторы склонны к лоббированию интересов отдельных неопротестантских групп и к поднятию их совокупного статуса. Примером может служить подчеркивание значимости так называемого Конгресса религиозных общин Тюменской области (КРО). Авторы пишут, что "...Конгресс показал себя как орган, с которым вынуждена начать сотрудничество региональная власть как определенный политический клуб руководства тюменского протестантского сообщества..."(23) Непонятно только, почему и каким образом "власть оказалась вынужденной сотрудничать с Конгрессом", если в самом Конгрессе вскоре после создания обнаружились противоречия, и один из главных инициаторов создания КРО (секта "Свет миру") приостановил свою деятельность в нем. Авторы хотят выдать желаемое за действительное, хотят, чтобы религиозная сфера была политизирована.

В Приложении они поместили не только Соглашение о создании КРО, но и Совместное заявление о создании КРО как наиважнейшие документы. Авторы подчеркивают негативное отношение Православной Церкви к неопятидесятни ческим организациям, которые, по их словам, "православные деятели часто именуют пренебрежительным "харизматики" (24).

Но объективности ради необходимо сказать, что этот термин впервые стали употреблять баптисты в 90-е годы, которые были уже тогда чрезвычайно озабочены тем фактом, что многие молодые члены их общин стали переходить в неопятидесятнические или иные харизматические общины. Так что православные просто используют уже устоявшееся выражение; считать же этот термин оскорбительным, вероятно, может либо представитель неохаризматической общины, либо их тайный сторонник, но уж никак не объективный исследователь. Всем известны особенности "богослужений" харизматиков (например, у пастора А. Ледяева), на которых люди катаются по полу, издают нечленораздельные звуки, смеются безостановочно без видимых причин и совершают много иных странных, если не сказать больше, действий. Книга, вроде бы, посвящена протестантам, но наши исследователи старательно выискивают случаи, которые должны подкрепить тезис о нетерпимости православных к представителям других конфессий. Констатируя, что "межконфессиональная напряженность существует между последователями православия и ислама" (25), они, в частности, приводят случай с планами строительства мечети в Тобольске: "...В 2000 г. в Тобольске по вине городских властей и архиепископа Тобольско-Тюменской епархии РПЦ Димитрия (так это оценивалось имамом-хатыбом Соборной мечети Тобольска) был сорван проект постройки мемориального комплекса около Вечного огня, включавшего в себя, по замыслу архитектора, христианский и исламский храмы" (26). Отметим, что всякая история имеет фактическую сторону. Почему нужно сочинять легенду? Означенный проект был изначала задумкой городских властей, к которой они хотели подключить Православную церковь, хотя никакой необходимости для строительства храма в этом районе нет (рядом - четыре храма); и даже сам закладной камень был установлен властями же, самостоятельно, с надписью, что "камень сей освящен ...", хотя он никем никогда не освящался. Таким образом, не удосужившись выслушать и другую сторону, объективно разобраться в сути вопроса, авторы, транслируя односторонние оценки, вносят конфронтационную струю в мирную жизнь конфессий в Тобольске. Почему мнение одних людей для них ценнее мнения других, о котором они даже не попытались узнать? Отметим в этой связи довольно странную позицию, которую иногда занимают гражданские власти: они, инициируя порой экстравагантные "миротворческие" начинания, в которых православные никак не могут участвовать, вносят ненужную напряженность в жизнь конфессий. Еще бы додумались строить храм всех религий:

Тема "притеснения" мусульман православными получает развитие в следующем примере (информация заимствуется с сомнительного сайта Credo.ru): "В 2003 г. в Тобольске фашистской свастикой был осквернен камень в честь закладки мечети у Вечного огня (камень на месте строительства православной церкви остался нетронутым)" (27).

Какой вывод должен сделать читатель? Очевидный вывод тот, что есть некто среди фашистов, кто ненавидит мусульман и любит православных; да и православные какие-то подозрительные, раз их любят фашисты; а может, фашисты - это и есть православные, а православные, может, это фашисты? Предлагаем еще пофантазировать в таком же "научно-религиоведческом" ключе: может, это был фашист, симпатизирующий мусульманам, который захотел столкнуть православных и мусульман; а может, просто фашист, без всяких симпатий, может, у него краска кончилась, и ночью он не разобрался, где чей камень; а может, буддист, который захотел поссорить православных и мусульман, а сам надеялся убедить потом городские власти построить на этом месте свою пагоду; а может, это был коварный религиовед, маскирующийся под добропорядочного обывателя, которому не хватало научного материала для диссертации и который тайно, под покровом ночи, совершил это деяние, дабы потом иметь возможность ссылаться на него?

Излюбленная тема в работе: как Православная Церковь все кругом захватывает. Авторы, в частности, приводят следующее мнение "протестантов": "Негативный общественный климат формируется в том числе преференциями, которые получает Русская Православная Церковь Московского Патриархата" (28). Логично было бы ожидать взвешенных разъяснений по этому вопросу. А именно: государство возвращает Праославной Церкви разграбленные в годы советских гонений храмы, многие из которых к тому же являются памятниками истории и архитектуры. Россия ведь тысячу лет была страной православной. Историческая справедливость понуждает гражданские власти считаться с этим фактом. Но тщетно мы будем ждать каких-то трезвых умиротворяющих суждений на этот счет: задача, ясно, заключается совсем в ином.

Особенно ярко идеологический пафос проявляется в "Заключении", что лишний раз убеждает нас в том, что книга писалась разнонаправленно: собственно научный сегмент обрамляется идеологическим заданием. "Протестантские церкви сегодня, - читаем мы, - это не некие замкнутые в себе религиозно и организационно секты, а динамично развивающиеся христианские деноминации. В социально-политическом плане протестантские сообщества представляют собой один из заметных отрядов гражданского общества современной России. Они самоэмансипировались от Запада, от нынешнего российского патерналистского государства. Протестантские церкви, особенно их лидеры и активисты, действительно самодействующие носители духа гражданственности" (29). Авторы никак не согласны на то, чтобы "протестанты", "самоэмансипировавшись" и от Запада, и от нынешнего российского государства, мирно молились бы и были бы довольны своей судьбой, живя в свободной России. Как буревестники, они кличут их на деяния более масштабные, нежели молитва: "... Сейчас, на современном этапе развития нашей страны, протестантские сообщества просто обязаны в рамках своей бесспорно позитивной социализации придавать большое значение деятельности по укреплению демократических институтов и отстаиванию принципов свободы совести без их избирательной трактовки и неправового применения, без преференций отдельным религиозным сообществам в ущерб всем остальным верующим гражданам России" (30).

Ясно, что наши религиоведы не дадут "протестантам" забыться в опасной полудреме. Понятно уже, что нынешний Федеральный закон "О свободе совести и о религиозных объединениях" будет подвергаться все более возрастающей критике как со стороны "протестантов", так и со стороны "религиоведов от протестантизма" по той простой причине, что в его Преамбуле признается "особая роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры".

Понятно уже, что люди, симпатизириующие Православию (87%), - для дела демократии почти что потеряны...

Заключая, констатируем, что идеология разобранного нами труда исходит из еще одной, довольно опасной тенденции, которую мы наблюдаем в последнее время среди некоторых тюменских религиоведов. Дело в том, что они, долженствующие, по логике вещей, блюсти всяческую объективность и беспристрастность, хранить научность как зеницу ока, не уклоняться от генеральной религиоведческой линии ни влево, ни вправо, зачастую выступают весьма заинтересованной стороной в различных "религиоведческих" экспертизах и анализах.

Причем, мирное течение жизни конфессий, как показывает наш обзор, их не всегда устраивает: негде и не на ком проявить свою компетентность и нужность. Вот если бы конфессии боролись друг с другом, выясняли отношения, создавали коалиции, сходились-расходились, тогда бы и явились миротворцы-религиоведы, которые всех поставят на свои места, восстановят мир и справедливость.

Словом, они хотят быть незаменимыми арбитрами в конфессиональных спорах. Но не мешало бы помнить, что многое в мире относительно. По мысли наших религиоведов, есть православный, замшелый, необъективный, "конфессиональный" подход. А есть чистая, как слеза, научная религиоведческая истина. Но это как посмотреть. С точки зрения, например, русских религиозных мыслителей (Ф.Достоевский, И.Ильин, А.Лосев, о. П.Флоренский) некоторые современные религиоведы могут быть охарактеризованы как люди, придерживающиеся позитивистских подходов и постулатов "светского гуманизма", а потому - неизбежно необъективные и пристрастные, верующие в свою позитивистско-гуманистическую "правду", с подозрением относящиеся к традиционным ценностям и за которыми надо глаз да глаз...

Мы живем в демократическом обществе, а это предполагает свободу суждений, широкий спектр мнений; авторам можно было бы посоветовать повнимательнее почитать Конституцию нашего государства, из которой они бы узнали, что у нас запрещена обязательная государственная идеология, а потому - напрасны надежды, что их позитивистско-материалистическая "правда" - единственно правильная и что она может быть вердиктом государства.

Они и их деятельность также могут и должны быть предметом научных исследований: надо, в частности, разобраться с теми преференциями (грантами), которые получают от государства религиоведы, насколько они эффективно используются; насколько выделяемые на проведение религиоведческих исследований не малые, как думаем, государственные средства способствуют укреплению гражданского мира, согласия в обществе, доброжелательности между представителями различных конфессий. Может, наоборот, эти исследования вносят напряженность, провоцируют конфликты, недоверие, подозрительность, борьбу за историческое первенство.

Может, не все в порядке с методологией, может, поискать другую...

Протоиерей Алексий СИДОРЕНКО,
проректор по научной работе ТПДС, заведующий кафедрой богословия ТПДС, доцент кафедры теологии СурГУ, кандидат богословия, кандидат философских наук.

Иерей Димитрий КИРЬЯНОВ,
заведующий кафедрой библеистики ТПДС, старший преподаватель кафедры теологии СурГУ, кандидат богословия.













1 Протестантизм: С. 5.
2 Протестантизм: С. 7.
3 Протестантизм: С. 10.
4 Протестантизм: С. 10.
5 Протестантизм: С. 10.
6 Протестантизм: С. 10-11.
7 Аудиоархив иерея Димитрия Кирьянова.
8 Макграт А. Богословская мысль реформации. Одесса: Богомыслие, 1994. С. 17.
9 Но когда им выгодно, они берут в союзники диакона Андрея Кураева, перетолковывая его определение протестантизма в угодном смысле.
10 Протестантизм: С. 26.
11 Протестантизм: С. 26.
12 Поскольку мы сторонники исторического подхода к определению протестантизма, то используем кавычки, ибо, по нашему мнению, не всякий, называющий себя "протестантом", протестант на самом деле.
13 Протестантизм: С. 29-30.
14 Протестантизм: С. 31.
15 Протестантизм: С. 31.
16 Протестантизм: С. 32.
17 Протестантизм: С. 32.
18 Протестантизм: С. 34.
19 Протестантизм: С. 38.
20 Протестантизм: С. 171.
21 Протестантизм: С. 182.
22 Протестантизм: С. 194.
23 Протестантизм: С. 181.
24 Протестантизм: С. 19.
25 Протестантизм: С. 198.
26 Протестантизм: С. 198-199.
27 Протестантизм: С. 200.
28 Протестантизм: С. 204.
29 Протестантизм: С. 206.
30 Протестантизм: С. 207.

[ ФОРУМ ] [ ПОИСК ] [ ГОСТЕВАЯ КНИГА ] [ НОВОНАЧАЛЬНОМУ ] [ БОГОСЛОВСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ]

Статьи последнего номера На главную

ИСКОМОЕ.ru
православная
поисковая
система
Русская неделя - интернет-журнал о современной православной культуре
Sudba.net - Портал православных знакомств Сербская Православная Церковь в Голландии Рейтинг ресурсов "УралWeb"
Современные сказки Религия и СМИ

Официальный сайт Тобольской митрополии

Сайт Ишимской и Аромашевской епархии

Перейти на сайт журнала "Православный просветитель"

Православный Сибирячок

Сибирская Православная газета 2017 г.