ИЗДАЕТСЯ ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕГО МИТРОПОЛИТА ТОБОЛЬСКОГО И ТЮМЕНСКОГО ДИМИТРИЯ

№12 2021 г.         

Перейти в раздел [Документы]

Изучение творчества Ф.М. Достоевского и Н.А. Некрасова в Тюменской православной гимназии



В уходящем 2021 году мы отмечаем 200-летие со дня рождения Ф.М. Достоевского (11 ноября) и 200-летие со дня рождения Н.А. Некрасова (10 декабря). Значение творчества этих писателей для развития русской литературы и культуры непреходяще.

Достоевский – учитель сострадания. Герои романов и повестей Ф.М. Достоевского призывают читателей к милосердию, сочувствию бедным и нуждающимся. Герои романов «Бедные люди» и «Униженные и оскорбленные» Федора Михайловича Достоевского, герои стихотворений и поэм Николая Алексеевича Некрасова «Русские женщины», «Кому на Руси жить хорошо», «Мороз, Красный Нос», «Орина, мать солдатская», «Размышления у парадного подъезда», «Школьник», «Плач детей», «Несжатая полоса» – страдающие, несчастные люди, дошедшие до последней степени нищеты, нуждающиеся в помощи. Они вызывают жалость и сочувствие. Образы несчастных возникают в нашей памяти снова и снова. В душе после прочтения этих произведений просыпаются чувство сострадания, желание помочь, утереть слезы, пролитые в состоянии безысходного горя.

Учащиеся 9 и 10 классов на уроках литературы изучают творчество Достоевского (роман «Бедные люди») и Некрасова (стихотворения, поэмы «Русские женщины», «Кому на Руси жить хорошо»). Чем интересен для нас сегодня Ф.М. Достоевский, чем интересен Н.А. Некрасов? Произведения этих писателей, живших два столетия тому назад, вызвали в обществе волну сочувствия страдающим бедным людям. В те времена, благодаря произведениям этих писателей, стали популярны в России дела милосердия, оказания помощи бедным, начали строиться школы, больницы, создавались общества помощи нуждающимся.

Произведения Некрасова и Достоевского всколыхнули общество и призвали к оказанию помощи страдающим беднякам. На страницах журнала «Современник» Н.А. Некрасов печатал свои стихи о бедных крестьянах, о малолетних детях, работающих на фабрике ради куска хлеба. Ф.М. Достоевский издавал свои произведения «Неточка Незванова», «Бедные люди», «Мальчик у Христа на елке», рассказывающие о тяжелой судьбе бедняков. И мы сегодня знакомимся с творчеством этих великих писателей, в год их юбилея, чтобы прикоснуться сердцем, прочувствовать, что сегодняшняя благополучная жизнь, когда ты всем обеспечен, когда ты не нуждаешься ни в чем, живешь беспечно и весело, радуясь жизни, должна быть наполнена сочувствием к тем, кто живет не так благополучно, кто страдает.

Цель Достоевского – пробудить душу, привить душе человеческой лучшие качества: доброту, милосердие, благородство, сочувствие чужому горю, – научиться сопереживать, понимать боль другого человека. Ф.М. Достоевский писал: «Кто хочет приносить пользу, может сделать много добра». В 1850 году писатель оказался в Тобольске и далее в Омске. Достоевский писал Владимиру Соловьеву: «Я там себя понял, русского человека понял и почувствовал, что я и сам один из русского народа. Все мои самые лучшие мысли приходили мне тогда в голову, теперь они только возвращаются». Писатель раздумывает: почему же жизнь человека на земле так безрадостна, полна печали и страданий? Ведь земля так прекрасна: поля, лес, реки, голубые небеса, яркое золотое солнце светит, поют птицы беззаботно, цветут цветы! Кажется, живи, человек, и радуйся жизни – нет, горька и печальна она и проходит в горе и страданиях. В романе «Бедные люди» мы читаем у Достоевского об этом, видим его сочувствие человеческому горю: «…Целая семья бедняков у хозяйки комнату нанимает.

Живут они в одной комнатке. Он чиновник без места, из службы лет семь тому исключенный… такой седенький, маленький; ходит в таком истертом платье, что больно смотреть; жалкий, хилый такой; коленки у него дрожат, руки дрожат, уж от болезни, что ли, робкий, боится всего. Семейства у него – жена и трое детей. Старший мальчик, весь в отца, тоже чахлый. Жена ходит тоже в таком жалком отребье. Они, я слышал, задолжали хозяйке. У самого неприятности, по которым он места лишился. Бедны-то они, бедны! Всегда у них в комнате тихо. Слышу всхлипывание, шепот, потом опять всхлипывание, да так тихо, жалко, что у меня все сердце надорвалось, и потом всю ночь мысль об этих бедняках меня не покидала…».

На библиотечных уроках в гимназии по программе «Информационная культура школьника» в этом учебном году были проведены уроки, знакомящие учащихся с произведениями Н.А. Некрасова – стихотворениями «Школьник», «Плач детей», рассказом Ф.М. Достоевского «Мальчик у Христа на елке». На библиотечном уроке учащимся были представлены репродукции картины Н.П. Богданова-Бельского «У дверей школы», «Устный счет». Столетие назад не все дети имели возможность ходить в школу, школы были редки, дети бедняков вынуждены были работать с 7-10-летнего возраста, чтоб прокормить себя, а иногда и всю семью. У многих не было денег на еду, одежду. Детство их было тяжелым и безрадостным. Детей бедняков, отданных «в люди» или в «ученье», заставляли работать бездушные, жадные и жестокие хозяева, и таких детей в те годы можно было встретить повсеместно, детский труд считался тогда нормой – дети, отданные «в ученье», нянчили хозяйских младенцев, убирали в доме, стирали на хозяев, работали по 10-14 часов на фабриках за низкую плату. Об этом мы узнаем из произведений Некрасова и Достоевского. Дети эти были лишены родительской ласки, домашнего уюта, радостного детства. Произведения Николая Алексеевича Некрасова, Федора Михайловича Достоевского волнуют читателя искренностью и драматизмом, человечностью содержания, правдивым изображением жизни.

Людмила Александровна КУЗНЕЦОВА,
библиотекарь гимназии

Федор Достоевский

МАЛЬЧИК У ХРИСТА НА ЕЛКЕ

Но я романист, и, кажется, одну «историю» сам сочинил. Почему я пишу: «кажется», ведь я сам знаю наверно, что сочинил, но мне все мерещится, что это где-то и когда-то случилось, именно это случилось как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе и в ужасный мороз.

Мерещится мне, был в подвале мальчик, но еще очень маленький, лет шести или даже менее. Этот мальчик проснулся утром в сыром и холодном подвале. Одет он был в какой-то халатик и дрожал. Дыхание его вылетало белым паром, и он, сидя в углу на сундуке, от скуки нарочно пускал этот пар изо рта и забавлялся, смотря, как он вылетает. Но ему очень хотелось кушать. Он несколько раз с утра подходил к нарам, где на тонкой, как блин, подстилке и на каком-то узле под головой вместо подушки лежала больная мать его. Как она здесь очутилась? Должно быть, приехала с своим мальчиком из чужого города и вдруг захворала.

Хозяйку углов захватили еще два дня тому в полицию; жильцы разбрелись, дело праздничное, а оставшийся один халатник уже целые сутки лежал мертво пьяный, не дождавшись и праздника. В другом углу комнаты стонала от ревматизма какая-то восьмидесятилетняя старушонка, жившая когда-то и где-то в няньках, а теперь помиравшая одиноко, охая, брюзжа и ворча на мальчика, так что он уже стал бояться подходить к ее углу близко. Напиться-то он где-то достал в сенях, но корочки нигде не нашел и раз в десятый уже подходил разбудить свою маму. Жутко стало ему, наконец, в темноте: давно уже начался вечер, а огня не зажигали. Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая же холодная, как стена. «Очень уж здесь холодно», – подумал он, постоял немного, бессознательно забыв свою руку на плече покойницы, потом дохнул на свои пальчики, чтоб отогреть их, и вдруг, нашарив на нарах свой картузишко, потихоньку, ощупью, пошел из подвала. Он еще бы и раньше пошел, да все боялся вверху, на лестнице, большой собаки, которая выла весь день у соседских дверей. Но собаки уже не было, и он вдруг вышел на улицу.

Господи, какой город! Никогда еще он не видал ничего такого. Там, откудова он приехал, по ночам такой черный мрак, один фонарь на всю улицу. Деревянные низенькие домишки запираются ставнями; на улице, чуть смеркнется – никого, все затворяются по домам, и только завывают целые стаи собак, сотни и тысячи их, воют и лают всю ночь. Но там было зато так тепло и ему давали кушать, а здесь – Господи, кабы покушать! И какой здесь стук и гром, какой свет и люди, лошади и кареты, и мороз, мороз! Мерзлый пар валит от загнанных лошадей, из жарко дышащих морд их; сквозь рыхлый снег звенят об камни подковы, и все так толкаются, и, Господи, так хочется поесть, хоть бы кусочек какой-нибудь, и так больно стало вдруг пальчикам. Мимо прошел блюститель порядка и отвернулся, чтоб не заметить мальчика.

Вот и опять улица, – ох какая широкая! Вот здесь так раздавят наверно; как они все кричат, бегут и едут, а свету-то, светуто! А это что? Ух, какое большое стекло, а за стеклом комната, а в комнате дерево до потолка; это елка, а на елке сколько огней, сколько золотых бумажек и яблоков, а кругом тут же куколки, маленькие лошадки; а по комнате бегают дети, нарядные, чистенькие, смеются и играют, и едят, и пьют что-то. Вот эта девочка начала с мальчиком танцевать, какая хорошенькая девочка! Вот и музыка, сквозь стекло слышно. Глядит мальчик, дивится, уж и смеется, а у него болят уже пальчики и на ножках, а на руках стали совсем красные, уж не сгибаются и больно пошевелить. И вдруг вспомнил мальчик про то, что у него так болят пальчики, заплакал и побежал дальше, и вот опять видит он сквозь другое стекло комнату, опять там деревья, но на столах пироги, всякие – миндальные, красные, желтые, и сидят там четыре богатые барыни, а кто придет, они тому дают пироги, а отворяется дверь поминутно, входит к ним с улицы много господ. Подкрался мальчик, отворил вдруг дверь и вошел. Ух, как на него закричали и замахали! Одна барыня подошла поскорее и сунула ему в руку копеечку, а сама отворила ему дверь на улицу. Как он испугался! А копеечка тут же выкатилась и зазвенела по ступенькам: не мог он согнуть свои красные пальчики и придержать ее. Выбежал мальчик и пошел поскорей-поскорей, а куда, сам не знает. Хочется ему опять заплакать, да уж боится, и бежит, бежит и на ручки дует. И тоска берет его, потому что стало ему вдруг так одиноко и жутко, и вдруг, Господи! Да что ж это опять такое? Стоят люди толпой и дивятся: на окне за стеклом три куклы, маленькие, разодетые в красные и зеленые платьица и совсем-совсем как живые! Какой-то старичок сидит и будто бы играет на большой скрипке, два других стоят тут же и играют на маленьких скрипочках, и в такт качают головками, и друг на друга смотрят, и губы у них шевелятся, говорят, совсем говорят, – только вот из-за стекла не слышно. И подумал сперва мальчик, что они живые, а как догадался совсем, что это куколки, – вдруг рассмеялся. Никогда он не видал таких куколок и не знал, что такие есть!

И плакать-то ему хочется, но так смешносмешно на куколок. Вдруг ему почудилось, что сзади его кто-то схватил за халатик: большой злой мальчик стоял подле и вдруг треснул его по голове, сорвал картуз, а сам снизу поддал ему ножкой. Покатился мальчик наземь, тут закричали, обомлел он, вскочил и бежатьбежать, и вдруг забежал сам не знает куда, в подворотню, на чужой двор, – и присел за дровами: «Тут не сыщут, да и темно».

Присел он и скорчился, а сам отдышаться не может от страху и вдруг, совсем вдруг, стало так ему хорошо: ручки и ножки вдруг перестали болеть и стало так тепло, так тепло, как на печке; вот он весь вздрогнул: ах, да ведь он было заснул! Как хорошо тут заснуть: «Посижу здесь и пойду опять посмотреть на куколок, – подумал мальчик и усмехнулся, вспомнив про них, – совсем как живые!..» И вдруг ему послышалось, что над ним запела его мама песенку. «Мама, я сплю, ах, как тут спать хорошо!»

– Пойдем ко мне на елку, мальчик, – прошептал над ним вдруг тихий голос. Он подумал было, что это все его мама, но нет, не она; кто же это его позвал, он не видит, но кто-то нагнулся над ним и обнял его в темноте, а он протянул ему руку и… и вдруг, – о, какой свет! О, какая елка! Да и не елка это, он и не видал еще таких деревьев! Где это он теперь: все блестит, все сияет и кругом все куколки, – но нет, это все мальчики и девочки, только такие светлые, все они кружатся около него, летают, все они целуют его, берут его, несут с собою, да и сам он летит, и видит он: смотрит его мама и смеется на него радостно.

– Мама! Мама! Ах, как хорошо тут, мама!

– кричит ей мальчик, и опять целуется с детьми, и хочется ему рассказать им поскорее про тех куколок за стеклом. – Кто вы, мальчики? Кто вы, девочки? – спрашивает он, смеясь и любя их.

– Это «Христова елка», – отвечают они ему. – У Христа всегда в этот день елка для маленьких деточек, у которых там нет своей елки… – И узнал он, что мальчики эти и девочки все были все такие же, как он, дети, но одни замерзли еще в своих корзинах, в которых их подкинули на лестницы к дверям петербургских чиновников, другие задохлись у чухонок, от воспитательного дома на прокормлении, третьи умерли у иссохшей груди своих матерей, во время самарского голода, четвертые задохлись в вагонах третьего класса от смраду, и все-то они теперь здесь, все они теперь как ангелы, все у Христа, и Он Сам посреди их, и простирает к ним руки, и благословляет их и их грешных матерей… А матери этих детей все стоят тут же, в сторонке, и плачут; каждая узнает своего мальчика или девочку, а они подлетают к ним и целуют их, утирают им слезы своими ручками и упрашивают их не плакать, потому что им здесь так хорошо… А внизу наутро дворники нашли маленький трупик забежавшего и замерзшего за дровами мальчика; разыскали и его маму… Та умерла еще прежде его; оба свиделись у Господа Бога в небе.

И зачем же я сочинил такую историю, так не идущую в обыкновенный разумный дневник, да еще писателя? А еще обещал рассказы преимущественно о событиях действительных! Но вот в том-то и дело, мне все кажется и мерещится, что все это могло случиться действительно, – то есть то, что происходило в подвале и за дровами, а там об елке у Христа – уж и не знаю, как вам сказать, могло ли оно случиться, или нет? На то я и романист, чтоб выдумывать.

[ ФОРУМ ] [ ПОИСК ] [ ГОСТЕВАЯ КНИГА ] [ НОВОНАЧАЛЬНОМУ ] [ БОГОСЛОВСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ]

Статьи последнего номера На главную


Официальный сайт Тобольской митрополии
Сайт Ишимской и Аромашевской епархии
Перейти на сайт журнала "Православный просветитель"
Православный Сибирячок

Сибирская Православная газета 2023 г.