№10 2026 г.         

Доклад тюменского писателя Сергея Сергеевича Козлова на пленарном заседании XXV Филофеевских чтений «Христианское учение о человеке и вызовы современных технологий» на тему «ПАРАЛЛЕЛИ РУССКОЙ ИСТОРИИ 1917–1991 гг.»

Уважаемый владыка Димитрий, владыка Тихон, досточтимые отцы, братья и сестры! Во время доклада на экране будут идти кадры из ролика о фильме «Романовы: преданность и предательство», фотографии исторических персонажей романа. Потому сначала хочу поблагодарить весь клир Тобольско-Тюменской епархии, лично владыку, иереев и учителей, которые поддержали этот важный историко-культурно-духовный проект. Напомню, что впереди нас ждет еще 12 серий на Первом канале, а самые умные все же могут взять в руки книгу. И не только мою…

А свой доклад я начну не с 1917 г., а с параллели с 1613 годом, с начала династии Романовых, когда соборно был избран первый царь Михаил Федорович. Напомню, что этому предшествовало Смутное время. Историки называют причиной Смуты кризис власти и системы. Кризисом системы его можно назвать, если считать кризисом моральнонравственное загнивание элиты. Если кто-то не знает, сообщаю, что в Москву и в Кремль поляков пустила именно элита того времени, боярство. Именно эта элита свела в могилу род Рюриковичей, хотя многие из боярства гордились родством с ними, искали у себя хоть каплю крови Рюрика. И потом немало сделали для того, чтобы оправдаться перед историей и народом, а, к примеру, царя Иоанна Васильевича Грозного представить тираном, хотя по сравнению со своими западными коллегами он был «мальчиком из церковного хора». И, кстати, глубоко верующим человеком.

Первый царь из династии Романовых Михаил Федорович Романов

Но вернемся в 1917 г. Русское дворянство со времен жалованной грамоты Екатерины Великой стало забывать, для чего был заключен общественный договор, прикреплявший к их поместьям крестьян. Так называемое крепостное право. Забывать о главном – об обязанности защищать веру, царя и Отечество. Быть готовыми умереть за них, за тех же крестьян в любой день по первому зову монарха. Урок 1812 г. и нашествие Наполеона, а с ним и всей Европы, когда не все из русских дворян хорошо говорили по-русски, зато великолепно общались на французском, был через сто лет забыт. Над миром и над Россией витали новые идеи – якобы социального равенства, атеизма, а вместе с ним попрания нравственных законов. И сегодня ни для кого не секрет, что в России эта ситуация активно подогревалась деньгами финансовой олигархии и различных спецслужб. Находились жертвователи на дело революции и среди русских купцов и предпринимателей, особенно из числа староверческой общины, хотя в 1905 г. указом именно последнего императора староверам были предоставлены большие права, их перестали называть раскольниками. Но слепая ненависть к роду Романовых была выше общенационального понимания надвигающейся беды. Кстати, как и сейчас, каждый тогда знал, как правильно управлять государством, командовать армией, какие социальные реформы надо провести в первую очередь. А вот о достижениях России, опережающей по темпам развития в пять раз так называемый цивилизованный западный мир, не вспоминали. Рекорд того времени – по темпам рождаемости и прироста населения – мы так и не смогли повторить. Максимально к нему приблизился Сталин, запретив аборты, чтобы восстановить численность населения после страшных потерь Великой Отечественной войны. Но повторить уже не удалось. Не по социально-экономическим причинам, а по причинам попрания законов Божиих и разрушения традиционных ценностей и русской деревни.

Сегодня уже не принято называть Февральскую буржуазную революцию революцией. Ясно, что это был заговор военных и политиков против монарха при участии западных партнеров – союзников и врагов. Не зря все иностранные миссии покинули Петроград буквально за день до хаоса и маргинального буйства толп и солдат – 22 февраля 1917 г. Будто знали… Вряд ли кто-то из заговорщиков предполагал, что через полгода новая сила сметет и их. А выжившие будут в Парижах писать мемуары, как они хотели спасти Россию, каким был слабым и серым император. Печально, что советская историография опиралась именно на такие источники, забыв о правиле критического отношения к тем самым источникам, опиралась как на основу оценки периода начала ХХ века. Впрочем, большевикам это было как раз необходимо. Так же было с оценкой личности Григория Ефимовича Распутина. В основу сложившегося образа друга царской семьи легли не расследования Тобольской духовной консистории, не нашедшей ни единого факта, подтверждающего обвинения, а сочинения монаха-расстриги, личного «стукача» Дзержинского Илиодора Труфанова, книга которого о Распутине «Святой черт» была первоначально издана не где-то, а в США, а в СССР уже была переиздана по личному указанию Дзержинского. Кстати, достаточно одного нюанса к портрету Илиодора, чтобы понять, кто он. Это человек, который еще при живом патриархе Тихоне пришел к Дзержинскому и предложил себя в красные патриархи. И писанина этого человека стала основой образа Григория Распутина. Нашего земляка, сибирского крестьянина элита не любила только потому, что он проходил в царские покои, минуя очереди из высокородных. И цесаревичу он помогал молитвой, а не заклинаниями, не пассами рук. Этому есть множество достоверных свидетельств от людей, которых сложно упрекнуть в преклонении перед Распутиным. Точно так же морально разлагавшаяся элита не могла простить царской семье настоящей любви, веры, благородства, коими сама элита в большинстве уже не обладала априори.

Когда мне повторяют известный штамп о неких объективных предпосылках революции, я задаю встречный вопрос: когда, в какой стране этих предпосылок не было? Но вот именно русский народ с его обостренным чувством справедливости удалось поднять на дыбы. При этом никто не удосуживается проанализировать, что в итоге получил этот народ, кроме миллионных потерь, почему в 1991 году все повторилось, а народ был лишен всех так называемых социальных завоеваний.

Никто не хочет отвечать на вопрос, на какие средства жили в эмиграции русские революционеры, на какие деньги издавали огромными тиражами литературу и доставляли ее по назначению. Почему вдруг вагон Ленина с собратьями пропустили через воюющую с нами Германию, а Троцкий с соратниками прибыл на специальном пароходе из США, да еще и с солидными деньгами. На партийные взносы или так называемые «эксы»? Не смешите… Но я сейчас многих удивлю. «Капитал» Карла Маркса был издан в императорской России легально и имел больший успех, чем в Европе. Это к вопросу о свободе слова…

Работая над документами, я поражался более всего тому, как соборный русский народ быстро превращался в маргинальную толпу, особенно в столицах. И, как это ни печально, на фронте, где после приказа № 1 Временного правительства победоносная русская армия в подавляющем большинстве превратилась в толпу дезертиров, а на полковые церковные службы уже на следующий день пришел только один из десяти. Так что вопрос не только к элите или большевикам…

А еще я люблю задавать нынешним большевикам вопрос, почему они сегодня не последовательные ленинцы. Как человек, который подробно конспектировал работы Ленина, я спрашиваю их, почему они сегодня не кричат, что нынешняя СВО – это империалистическая война, и им, вслед за Лениным, надо желать поражения своему правительству и кричать о превращении войны в гражданскую. Но я помню и другое – как некоторые партии покинули Дом Советов, последний оплот СССР, перед тем как его расстреляли из танков по приказу Ельцина и генерала Грачева. Кстати, тогдашние монархисты остались защищать последний символ советской власти, понимая, что последует за развалом СССР.

Святые царственные страстотерпцы

Русскому дворянству и части интеллигенции потребовалось триста лет, чтобы дойти до предательства, советской партийно-государственной элите, за редким исключением, хватило всего семидесяти лет. Но я вышел на эту трибуну не для того чтобы упрекать кого-либо и – тем более – мой народ, я вышел напомнить, что пора понять: любое начинание, любая идея, лишенные света Нагорной проповеди, лишенные библейского смысла, ввергают нас в катастрофы и не приводят ни к чему, кроме духовной деградации и разрушения. Последний русский император, его семья, его последние верные слуги, подло и бессудно убитые, это понимали.

Я слышу от профессиональных историков избитую фразу о том, что император не ответил на вызовы времени. У меня встречный вопрос: а кто до него или после него ответил? Во что обошлись народам России эти ответы? Стоили ли они того? Еще я часто слышу, что история ничему не учит. Неправильно.

Правильно говорить так: историю никто не учит. Зато все в ней разбираются. Особенно, если надо написать чего-нибудь в интернете. А те, кто учит, пишет учебники, чаще всего подают ее под тем или иным идеологическим или партийным преломлением. В этом даже не субъективизм, а эгоистический индивидуализм, не присущий русской цивилизации. Попробуйте взглянуть на нашу историю сверху, глазами Бога. В этом нет ничего невозможного. Может, тогда вы поймете, почему при великой жертвенности нашего народа мы иногда так похожи на толпу, которая до сих пор кричит: «Распни Его, распни!»

И, возможно, придет осознание, что тихая молитва выше, нужнее очередных лозунгов и бравурных отчетов о великих свершениях. Молитва обо всех, даже о врагах, ибо и они заблудившиеся дети Божии. Это не значит, что мы должны сдавать свои рубежи, это значит только одно – любовь и милосердие должны быть выше всего. Именно так наши предки создали великую страну, которую мы в ХХ веке умудрились потерять два раза и до сих пор расплачиваемся за эти ошибки.

И надо кричать не «мы русские, с нами Бог», а «мы русские, мы с Богом». И да, как там некоторые меня упрекают: я зову всех плакать и каяться. Или кто-то посмеет сказать, что нам не в чем каяться, что нам не о чем плакать? Тогда это точно не русские люди. Не русские – в самом широком смысле этого слова, которое озвучил президент России, когда сказал: «Я русский человек… – и продолжил: – Я лакец, я дагестанец, я чеченец, ингуш, русский, татарин, еврей, мордвин, осетин…» Великое понимание русской цивилизации приходит только из осознания жертвенности, милосердия, братолюбия, с плача у подножия Голгофского Креста и у голгофы русской истории.

И чем искать веревку, как Иуда, лучше все же плакать и каяться. Господи, спаси и сохрани Россию.