Рис. 1. Спас Нерукотворный. Середина XIX в.
Музейный комплекс им. И. Я. Словцова.
Госкаталог № 44525628
|
Характерной особенностью православной
религиозности является иконопочитание.
Это один из догматов веры, который был
окончательно сформулирован на Седьмом
Вселенском соборе в Никее (787 г.). Икона
в русской традиции воспринимается человеком как «окно в горний мир», «Евангелие в
красках» и материализованное присутствие
святого, его защита. Первые изображения
Нерукотворного образа в Сибири появились
уже на начальном этапе ее освоения русскими. Особого почитался он в служилой
среде. Его размещали на хоругвях и стягах,
призывая защиту Господа от врагов во время военных походов и при охране рубежей.
Прежде чем перейти к рассказу о Тарханской иконе, обратимся к истории появления изображения лика Спасителя. Как известно, Христос благоволил отправить к
эдесскому царю Авгарю, для исцеления от
болезни, плат с отобразившимся на нем
чудесным образом Божественным ликом.
Авгарь богато украсил Нерукотворный образ и поставил его в каменной нише над
вратами Эдессы, чтобы всякий входящий в
город мог поклониться ему. В православной иконописи существует два основных
вида изображений Спаса Нерукотворного:
«Убрус» и «Чрепие». На иконах типа «Спас
на убрусе» изображение лика Иисуса Христа
помещено на фоне плата, ткань которого
собрана в складки, а верхние концы его
завязаны узлами. По нижнему краю проходит кайма. Лик Спасителя – лицо человека
средних лет с тонкими, одухотворенными
чертами, с бородой, разделенной надвое,
с длинными вьющимися на концах волосами,
с прямым пробором. Вокруг головы – нимб,
как правило, золотой (рис. 1). Второй тип
представляет изображение лица Иисуса
Христа на глиняной доске или черепице,
которой было закрыто отображение Его
лика на убрусе.
Исследователи отмечают, что в основе сибирских иконографических образов
Спаса XVII–XIX вв. лежит древнерусская
иконописная традиция. Лик Иисуса Христа
на таких иконах размещен на плате с холщовым переплетением, по сторонам плат
поддерживают два ангела.
Икона Спаса Нерукотворного
в летописях и историко-этнографической литературе
Спас Нерукотворный играет особую роль
в историческом повествовании о Ермаке
в «Истории Сибирской» С. У. Ремезова.
В тексте к 45-й миниатюре сообщается о
том, что, столкнувшись с большим отрядом
татар под началом Маметкула в низовьях
Тобола у Турбы в конце Долгого Яра (крутого высокого берега), казаки были водимы
без потерь явлением образа Спасителя на
знамени, которое «самовластна» сдвинулось
с места и «поиде преди вниз по левому
брегу Тобола реки». Увидевшие это Ермак
и казаки «единодушно за ним погребша по
берегу тому». Татары выпустили в казаков
множество стрел, но они, «спасении Богом,
яко и власу их невреждену бывши, проплы.
Егда же проплы, знамя само на свое место
ста» (рис. 2).
Сюжет этого летописного рассказа,
вероятно, был заимствован тобольским сыном боярским у сибирских казаков. Могла
ли эта чудесная история стать одним из
источников возникшего позднее предания
о явлении иконы Спасителя? На этот вопрос
пока нет определенного ответа. Известно,
что предания об иконах, хоругвях и знаменах, будто бы оставленных Ермаком, долгое
время бытовали в Западной Сибири. Примечателен текст сноски к заглавной статье
первого номера «Сибирского вестника» за
1818 г.: «В Тобольском арсенале хранятся и
поныне некоторые вещи от похода Ермака»,
в их числе достойны внимания «две хоругви,
весьма уже ветхие».
История о явленной в XVII столетии в
Тарханской волости (правобережье р. Тобол
от места против впадения в него р. Туры
до устья р. Тап) иконе Спаса Нерукотворного впервые и в своей «канонической»
версии была изложена в середине XIX в.
Н. А. Абрамовым в № 4 «Тобольских губернских ведомостей» за 1859 г.:
«По преданию известно, что эта икона
явилась в татарском Тарханском селении
на загородке поскотины. Татары, взяв ее
оттуда, употребляли как простую доску и
чистили на оборотной ея стороне рыбу. Но
икона несколько раз терялась и являлась на
прежнем своем месте. В 1631 году, когда
пришли туда казаки, тогда татары отдали
им эту икону в часовню».
Затем у этой истории появлялись различные уточнения и несколько иное изложение событий, что нашло отражение в
церковно-приходской летописи Воскресенского (Крестовоздвиженского) храма Тюмени, сохранившейся в фондах Тюменского
областного архива: «со времен покорения
Сибири в Тарханских юртах был острожек
русских казаков, у которых была часовня
и в числе 14 икон находилась и икона Нерукотворенного образа Спасителя, с которой
казаки бывали в военных походах».
А. И. Сулоцкий, опубликовавший в 1864 г.
работу об особо почитаемых иконах Тобольской епархии, заметил, что образ
Тарханского Спаса называют явленным
«в настоящее время», и сообщает, что эта
икона была «устроена складнями», так как
служилые люди с ней отправлялись в походы, а священнослужители села Созоновского и слободы Покровской в Петров пост
ходили «с молебствиями» до самой Тюмени.
В «Списке населенных мест Тобольской
губернии», составленном по сведениям
конца 1860-х гг., при описании Покровской
слободы Тюменского округа, в заметке о
чудотворной Тарханской иконе, встречаем
следующее изложение интересующего нас
исторического сюжета:
«Казаки, придя в 1631 году в юрты Тарханские, лежащие в 12 верстах от слободы,
основали острог и часовню, в которую вскоре поставили явленный образ Спасителя; в
1751 году за ветхостью часовни икона перенесена в Покровскую слободу, в 1763 году
она была взята в город Тюмень, где и
стояла то в Воскресенской церкви, то в
тамошнем монастыре, наконец, в 1849 году,
по усиленной просьбе жителей, возвращена
опять в Покровскую слободу».
Рис. 2. Фрагмент миниатюры 45
из Ремезовской летописи
|
Тюменские этнографы Н. А. Лискевич и
М. С. Черепанов зафиксировали современную версию этой истории, бытующую среди
русских, татар и коми Ярковского района,
живущих поблизости от мест расположения
древнего «заставного городка» (Тарханкала) и бывшего Тарханского острога. Их
публикация посвящена почитанию Тарханского молельного места, которое известно
как Спасский остров, где сейчас ведутся
археологические работы. Процитирую изложение только тех полевых записей, которые
касаются обстоятельств появления иконы:
«Якобы на этом месте татарские рыбаки нашли икону Спасителя и использовали
ее вместо доски для разделки рыбы. В
результате икона треснула, краска местами
откололась: “на иконе нос обрубленный стал”.
Наутро рыбаки увидели, что икона восстановилась – “как живая стала”. Они несколько
раз бросали ее в воду, но икона возвращалась на прежнее место. Об этом рассказали
русским. Икону передали в церковь Покрова
Пресвятой Богородицы в с. Покровском; на
острове решено было заложить часовню».
Итак, существует несколько вариантов
изложения событий, связанных с явленной
в Тарханской волости иконой Спаса Нерукотворного. Следует пояснить, что юрт Тарханских в XVII – первой половине XVIII вв.источники не фиксируют. Под ними следует
разуметь татарские юрты Ижбердеевы и
Сеиткуловы, находившиеся рядом с устьем
р. Тап недалеко от русского острога. Вероятно, после его упразднения в XVIII в. они
получили наименование Тарханских, которое и закрепилось за ними как «давнее»/
«историческое».
О Тарханском остроге
Теперь следует подробнее рассказать о
Тарханском форпосте, важном оборонительном пункте на старой дороге из Средней
Азии в Тобольск, так как истории иконы и
острога тесно переплетаются между собой.
В «Словаре географическом» Афанасия
Щекатова, изданном в 1808 г., читаем, что
местонахождение острога, к тому времени
ликвидированного, было на правом берегу
Тобола в трех верстах выше устья Туры.
Назван он был так по имени «татарского
Тархана», а построен в 1631 г. «как для
сбору с живущих вверх по Тоболу татар,
так и для обороны тамошних мест от нападения калмыков». Далее следует важное
уточнение: «стоял сперва при речке Тап,
впадающей близко острога в Тобол», поэтому иногда «в просторечии» назывался
Таповским. Очевидно, что автор словарной
статьи пользовался «Описанием Сибирского
царства» Г. Ф. Миллера, картами империи
XVIII в. и иными историческими документами, но ссылок на источники им не приведено. К 1631 г. относит возникновение
Тарханского острога П. А. Словцов в своем
«Историческом обозрении Сибири». Этой же
датировки придерживался и Н. А. Абрамов,
работавший со старыми делами Тобольского
и Тюменского архивов, часть из которых
была позднее утрачена.
Места расположения острога указаны
в «Хорографической книге» С. У. Ремезова.
На соответствующем листе с изображением
части р. Тобол при впадении в него р. Туры,
немного восточнее стоявшего на берегу Тобола нового острога (обозначен кружком с
крестом), у левого берега р. Тап выше устья
есть надпись: «Старой был острог» [Remezov,
1720, f. 15] (рис. 3). Сведения, приводимые
А. Щекатовым о Тарханском остроге (старом и
новом), хорошо коррелируют с этой картографической информацией рубежа XVII–XVIII вв.
Если сопоставить с современной топографией
конкретный участок местности, то расстояние по прямой между первоначальным нахождением форпоста (в районе д. Юртобор
Ярковского округа) и позднейшим (Спасский
остров) примерно 1,5–1,6 км. Новый Тарханский острог был возведен в 1691 г., о чем
далее и пойдет речь.
Согласно сообщению Сибирского летописного свода, «во 198-м [1690] году
августа против второго числа в ночи
пришли безвестно воинские люди Казачьи
Орды и разорили Тарханской острог». Набег этот был настолько стремительным и
организованным, что малочисленный тогда
гарнизон «годовальщиков» не смог оказать
серьезного сопротивления, несколько человек с раненым приказчиком Степаном
Ранчковским пытались спастись бегством,
но были пленены нападавшими.
В Санкт-Петербургском филиале архива
РАН, в фонде 21 «Г.Ф. Миллер», удалось
обнаружить и изучить неизвестные ранее
документы о судьбе Тарханского острога в
1690–1691 гг. Приведу из них только самые
краткие сведения, которые важны для истории с иконой. В своем «доезде», поданном
тюменскому воеводе Д. И. Полуэктову,
отправленный на Тап «по первым вестям»
для «подлинного проведывания» тюменский
сын боярский Василий Некрасов сообщил
следующее: «и по осмотру Тарханской-де
острог, и башня, и часовня, и караулня, и
порох, и свинец созжено, а пищаль одна,
медная, ростопилась, другая, железная,
пищаль цела… Да те же-де воинские люди
около того Тарханского острога воевали, в
пяти местех юрты и татар побили, а иные
взяты были в полон».
Рис. 3. Фрагмент листа 15 из «Хорографической книги» С. У. Ремезова с обозначением
мест расположения старого и вновь строенного Тарханского острога
|
Судя по всему, находившиеся там
святые образа и другие вещи не были вынесены бежавшими служилыми людьми. В
случае спасения почитаемой иконы чудом
спасшийся из плена Степан Ранчковский и
посланный для «проведывания» тюменский
сын боярский Василий Некрасов не умолчали бы этого факта. Однако и о ее гибели
они не упоминают. Возможно, что икона
(или ее список) могла быть утрачена ранее.
По просьбе тюменских стрельцов и казаков и по памяти, данной в июле 1691 г.
новому приказчику Ивану Панютину тобольским воеводой боярином С. И. Салтыковым,
заново строить острог было решено в более
безопасном и удобном месте: «над Тоболом рекою на перевозе, на чистом ярку»,
от старого острожного места «в восми ста
саженях», то есть порядка 1,7 км. Эти данные в полной мере подтверждают сведения
«Хорографической книги» о расположении
Тарханских острогов (старого и нового).
К строительству приступили в то же лето.
Тобольские администраторы требовали скорейшего возведения крепости, ссылались на
челобитье «Тарханского разных волостей
ясашных татаровя <…> что им без острогу
и служилых людей нынешним осенним временем от воинских людей опасно». Примечательно, что лес для острожного строения
было поручено заготовить и привезти самим
тарханским татарам.
Таким образом, документы свидетельствуют, что на Спасском острове, рядом с
татарскими юртами, укрепленный русский
форпост с часовней появился летом-осенью
1691 г. Интересно, что предание о Тарханском Спасе не указывает определенно,
где возник первый острог, но однозначно связывает чудесное явление иконы с
местом строительства нового. Очевидно,
что вовлеченность тарханских татар в события, вызванные нападением степняков,
способствовала их солидарности с острожными «годовальщиками» и уважительному
отношению к религиозности русских. Если
предположить, что именно тогда местные
жители и принесли оказавшуюся у них икону Спаса стрельцам и казакам, строившим
новое укрепление с часовней, становится
понятной территориальная привязка ее явления – Тарханские юрты. При этом отсылка
предания к 1631 г. обозначает лишь точку
отсчета присутствия русского гарнизона в
этой части Нижнего Притоболья, являясь
своеобразным преломлением исторической
памяти. Не настаиваю на такой версии
(по)явления иконы, но предлагаю ее как
вероятную.
Путешествия чудотворной иконы
в пространстве и времени
А. И. Сулоцкий, опираясь на публикацию в «Тобольских губернских ведомостях»
Г. А. Варлакова и дела консисторского
архива, подробным образом изложил обстоятельства того, как по «объявлению»
проезжавшего в 1748 г. через Тарханы
исетского священника Меркурия Соколова
и распоряжению в январе 1751 г. митрополита тобольского и сибирского Сильвестра
(Гловацкого) 14 икон, книги, облачение и
колокол из Тарханской часовни были перенесены в Покровскую церковь. Об этом
же сообщает и уже упомянутая церковно-приходская летопись. Подозрение отца
Меркурия, что часовня раскольническая,
оказалось ошибочным. Выяснилось, что
в ней периодически служат молебны два
православных священника из Созоновской
и Покровской слобод, когда летом приходят
с прихожанами, берут и носят икону Спасителя по селениям и полям.
В Тобольском архиве в деле № 2400
из фонда Тобольской духовной консистории
сохранился реестр 1763 г. «святым образам,
отобранным из Тарханского острожка», которые в 1751 г. были переданы в слободскую
церковь Покрова Пресвятой Богородицы.
Первой в реестре указана чудотворная
икона: «Образ Спасителев створной, оклад
и ризы сребрянные под золотом, пелена
красная ветхая». Помимо него перечислены:
Распятие Христово, крест благословенный,
иконы Воскресения Христова, Знамения
Пресвятой Богородицы, апостолов Петра и
Павла, Николая Чудотворца, трех святителей
Василия Великого, Григория Богослова и
Иоанна Златоуста, преп. Сергия Радонежского, Михаила Архангела, свв. мчч. Флора
и Лавра, свщмч. Власия, Иоанна Богослова,
а также колокол.
Перенос икон и утвари вызвал бурную
реакцию командира острога – Владимира
Тонких, который в это время, в январе, был
со своими казаками в Тюмени на смотре
и не знал о том, что произошло. По его
инициативе казаки и местная воеводская
канцелярия, в ведении которой они находились, «завели дело» и просили разъяснить приказчика архиерейской Покровской
слободы Изуграфова, почему он произвел
изъятие без их согласия.
А. И. Сулоцкий, комментируя эти события, обратил внимание на два момента. Вопервых, иконы из часовни были помещены в
Покровскую церковь не потому, что часовня
была приписана к этому храму (как считал
Н. А. Абрамов), а потому, что она была
ближайшей к нему. Во-вторых, образ Спаса
был перенесен в эту церковь на срок, где
эта икона была «для некоего винословия
поставлена», а не передана в собственность прихода. Митрополит Сильвестр,
в надежде на обращение в будущем татар в Православие, не исключал, что в Тарханах мог быть
впоследствии построен храм и в
него отдана святыня острожной
часовни. Поэтому он отказал в
1753 г. прихожанам сгоревшей со
всей утварью деревянной тюменской Спасской церкви, просивших
передать им чудотворный образ,
предписав: «пусть новый образ
Спасителев напишут».
Рис. 4. Спас Нерукотворный с приписными
святыми. XVII в.
|
Спор между Покровской слободой и Воскресенским приходом
тянулся не одно десятилетие.
Каждая из сторон находила веские, как им казалось, доводы в
свою пользу. Одним из таковых
было утверждение, что просители
и их предки имели отношение к
«написанию» и «украшению» тарханских икон, другим, что иконы
находятся в церкви оппонентов
не на почетном месте, стоят «на
полке». Как правило, просьбы о
передаче чудотворного образа начинались
в связи с необходимостью привлечения
паломников и сбора средств на восстановление ветхого или пострадавшего от пожара
храма, строительство нового. Борьба за
право на иконы из Тарханского острога
способствовала консолидации приходских
общин, а попеременное нахождение святых
образов в Покровской и градо-Тюменской
Воскресенской церквях становилось важным
фактором восстановления храмов.
Не имея возможности подробно остановиться на всех, связанных с иконой Спаса
Нерукотворного (Тарханского) исторических
событиях, ее перемещениях, я свел наиболее существенные из них в краткий перечень, который приводится ниже. Он может
дополняться и уточняться в дальнейшем.
1631 год – передача явленного в юртах
Тарханской волости образа Нерукотворного
Спаса в часовню Тарханского острога.
1690 год – нападение на Тарханский
острог Казачей Орды и уничтожение его
и часовни в нем. Последующая постройка
острога с часовней на новом месте у Тобола
«на чистом яру» в 800 саженях от прежнего.
1751 год – перенос по распоряжению
митрополита Тобольского и Сибирского
Сильвестра (Гловацкого) образа Спаса
Нерукотворного с другими 13 иконами из
часовни Тарханского острога в церковь
Покровской слободы. Безуспешная попытка
казаков Тарханского острога вернуть их в
свою часовню.
1753 год – пожар в Спасской церкви в
Тюмени и просьба его прихода дать им Тарханский образ Спасителя. Отказ митрополита Тобольского и Сибирского Сильвестра
(Гловацкого) с указанием приходу написать
«новый Спасителев образ».
1761 год – ликвидация Тарханского
острога. Передача обнаруженной в его
часовне иконы (заместительницы?) Спаса
Нерукотворного сыном боярским Федором
Текутьевым в тюменский Благовещенский
собор.
1763 год – приговоры на имя митрополита Тобольского и Сибирского Павла
(Конюскевича) от прихожан строящейся
Воскресенской и Спасской церквей передать
им из слободской церкви Покрова Пресвятой
Богородицы 14 икон с чудотворным образом
Спаса Нерукотворного. Предпочтение было
отдано небогатому приходу Воскресенской
церкви, куда 12 октября иконы были торжественным образом перенесены из Покровской церкви.
1768 год – просьба прихожан церкви
Покровской слободы через комиссара Ивана
Касьяновского передать им Спасителев образ для нужд при постройке новой церкви
вместо старой.
1770 год – разрешение епископом Тобольским и Сибирским Варлаамом (Петровым) возвратить икону Тарханского Спаса
Нерукотворного приходу Покровской церкви
«до совершенного ее исправления». Встречная просьба прихода Воскресенского храма
Тюмени оставить икону у них навсегда.
Распоряжение Тобольской консистории в
целях прекращения споров передать иконы
на время в Свято-Троицкий монастырь, но
фактически иконы остаются в Воскресенской церкви.
1774 год – пожар в начале января в
деревянной Воскресенской церкви и передача всех тарханских икон в Свято-Троицкий
монастырь. Закладка в июле 1775 г. каменной церкви взамен сгоревшей.
1791 год – завершение строительства
каменного Воскресенского (с 1845 г. –
Крестовоздвиженского) храма в Тюмени
и возвращение туда 14 тарханских икон,
внесение их в опись имущества церкви.
1849 год – после усиленной просьбы
прихожан Покровской слободы, приняв во
внимание, что икона когда-то находилась
там и что юрты Тарханские отстоят от
слободы всего в 12 верстах, епархиальное
начальство распорядилось образ Тарханского Спаса перенести из Тюмени в церковь
Покрова Пресвятой Богородицы, что и было
сделано.
А. И. Сулоцкий, ссылаясь на книгу записей Покровской церкви о чудотворениях
по молитвам иконе Спаса Тарханского,
сообщает о десяти таковых, относя к наиболее замечательным исцеления крестьянки
Агриппины Софроновой от холеры в 1848 г.
и крестьян Ивана Подшивалова и Григория
Свистунова от сибирской язвы в 1851 г.
Он отмечает, что еще до 1751 г. известно
о прекращении скотского падежа у жителей
Покровской слободы и села Созоновского
после обращения к иконе, в честь чего
был установлен крестный ход с нею для
обнесения ближайших полей и селений.
В середине XIX в. в день Нерукотворенного
образа Спасителя 16 августа «местно в
Покровской слободе празднуют» в честь
Тарханской иконы и совершают из слободы крестный ход к Тарханским юртам, где
прежде существовал Тарханский острожек
с часовней.
Детальное описание внешнего вида
почитаемой створной иконы Спасителя
обнаружено в описи церковного имущества
Воскресенского храма от 1 июля 1808 года.
Отмечу, что в этой церкви тогда было уже
несколько икон типа «убрус»: в алтаре на
«горнем месте», выполненная на «троечетвертовой дске» и украшенная серебряной
ризой; в трапезной – на аршинной доске;
в паперти лик Спасителя на аршинной доске с предстоящими (приписными) святыми
Прокопием и Антипою (рис. 4). Наконец,
в приделе Николая Чудотворца в местном
ряду иконостаса в первом ставе находился
тот самый, Тарханский:
«Нерукотворенный Спасителев образ
на троечетвертовой дске, венец, гривна
и поля сребренныя с позолотою, при нем
на створах с правой образ Богоматери,
с левой сторон Иоанн Предтеча, венцы,
ризы и поля сребренныя с позолотой, на
венце у Спасителя три камни простые».
Возникает вопрос, существовала ли икона – заместительница почитаемого Спаса
Нерукотворного? Знакомство с материалами, связанными с упразднением Тарханского форпоста, дает основание полагать, что
возможно. В январе 1761 г. после обращения татар Тарханской и Кошутской волостей
Чикчинских и Маныматских юрт о поправке
обветшавшего острога было принято решение за ненадобностью его ликвидировать.
Для осмотра строений и имущества в мае
того же года из Тюмени был отправлен сын
боярский Федор Текутьев. В составленной
им описи помимо прочего значилось, что в
деревянной ветхой острожной часовне «один
Спасителев образ на четвертной цке, на
красках, без окладу», образ этот «писан на
полотне, ветхой». В сентябре Ф. Текутьев,
согласно данному ему распоряжению икону
«привесть и поставить в городе Тюмени в
соборной церкви», передал ее священнику
Благовещенского собора, тюменскому заказчику Макарию Земляницыну. Как видим,
история Тарханского Спаса, в отличие от
истории острога, здесь не заканчивается,
а получает новый поворот.
В период Гражданской войны почитаемая икона, находившаяся в селе Покровском, исчезла, по одной из версий она была
увезена отступающими отрядами белых.
Алексей КОНЕВ,
кандидат исторических наук,
ведущий научный сотрудник
Тюменского научного центра СО РАН
|
![Перейти в раздел [Документы]](../images/doclogov.gif)
