№3 2026 г.         

Куличи

Несмотря на то что на улице пахло свежей землей и черемухой, а по вечерам, как и до войны, в частном секторе из печных труб поднимался слабый дымок, словно напоминание о том, что в домах все так же хлопочут хозяюшки, весна 2023 года в приграничье выдалась тяжелой и очень тревожной. В доме Анны Васильевна, почерневшей от переживаний, витал густой запах материнского горя. Ее сын Алексей ушел на фронт добровольцем в самом начале специальной военной операции. Слухи о боях доходили обрывками, как треснувшие зеркала, отражая лишь искаженную реальность. Письма от сына приходили редко, сухие, скупые строки: «Мама, я жив, здоров, бьем врага».

А потом – тишина… Молчание мучило и резало сердце острее бритвы, но спустя несколько месяцев пришла весточка. Нет, не похоронка, а короткое, безжалостное сообщение: «пропал без вести». Эти слова, словно лавина горькой безысходности, обрушились на нее, но она, женщина сильной веры, не позволила отчаянию овладеть собой. «Пропал – значит, жив», – шептала она, обращаясь к иконам, прижимая к груди фотографию улыбающегося Алеши в парадной форме.

Все слезы были давно выплаканы, душа словно окаменела, но где-то в самой глубине упрямая искра надежды тлела, не давая ей окончательно угаснуть.

Ясные весенние дни шли тяжело, по воскресеньям Анна Васильевна ходила в храм, упрямо зажигала свечи за здравие сына и за всех воинов, стояла после литургии, держась за влажный платочек, слушая слова священника о терпении, надежде и воскресении. Не верила она бумаге, материнское сердце чуяло: жив Алексей, жив.

Приближалась Пасха, главный праздник православного мира. Анна Васильевна знала, как сильно ее сын любит куличи. В детстве, когда он был совсем маленький, она всегда пекла их особенными, с изюмом и цукатами, и Алеша с нетерпением ждал, когда же можно будет отломить первый кусочек. Эта память, словно лучик солнца, пробившийся сквозь серую мглу, заставляла ее сердце биться быстрее. Взглянув на икону Спасителя, Анна Васильевна вдруг ощутила прилив сил. «Алексей жив, – прошептала она, поджав губы. – Вернется… и первым делом кулича попросит». «Я буду печь куличи, – решила она, – хоть тысячу штук, если понадобится». И принялась Анна Васильевна за дело.

Муки у нее было много, яиц и молока сносили соседи, зная, что Анна решила для солдат куличей напечь. Каждый вечер творя молитву, она замешивала тесто в большой деревянной квашне. Тесто подходило медленно, словно в ответ на ее затаенное ожидание, но каждый божий день Анна Васильевна ставила новое тесто и пекла куличи. Руки ее, испещренные морщинами, двигались привычно, с той неторопливой уверенностью, которая приходит с годами, проведенными у домашнего очага.

Каждое движение теста, каждый удар ложки по миске были для нее молитвой, и молитва та становилась делом и хлебом, который она собиралась разделить с ближними, как напоминание о том, что человек не одинок в своей беде.

Дом наполнился нежным, сладким ароматом, который, казалось, проникал сквозь стены, распространяясь по всей улице, как весточка о надежде. Соседи, видя ее неутомимые труды, лишь качали головами, кто с сочувствием, кто с восхищением. «Анна Васильевна, сколько же вы печете?» – спрашивали они. «Для Алешеньки, – отвечала она, улыбаясь сквозь слезы. – Для всех наших сыновей. На всякий случай». В процессе выпечки Анна Васильевна постоянно думала о сыне, представляла, как он порадуется пасхальному угощению. Каждый день в доме образовывалась целая гора румяных, ароматных куличей. Большую часть куличей забрали волонтеры, собирающие помощь для бойцов, часть куличей Анна Васильевна раздавала по дворам, часть отвозили в больницы, часть – отправили людям, которые ездили по пунктам сбора и помогали семьям, чей дом опустел.

За две недели она испекла почти тысячу куличей – не как подсчет, а как ответ на молитву, как акт сопротивления отчаянию. Накануне Пасхи Анна Васильевна не спала, она провела весь день в церкви: исповедь, вечерняя служба, зажженные свечи, колокольный звон, который, казалось, разрезал тишину над Курском. Ее молитвы были просты и прозорливы – о сыне, о всех без вести пропавших, о всех плененных, о том, чтобы кто-то вернул ее Алешеньку домой. Возвращаясь, она встретила соседку, которая шепотом сообщила: «Говорят, везут наших…» – все вмиг в ее голове обострилось, и сердце Анны забилось так, будто из груди его можно было вынуть и положить на ладонь, но ночь принесла только молчание и ожидание.

На следующий день, перед самой пасхальной службой, телефон Анны Васильевны задрожал на столе. Это был звонок от знакомого волонтера с приграничья: «Анна Васильевна, смотри – фото прислали. Наши пленных освободили. Чудо, перед Пасхой!» Она взяла телефон, ее руки сильно дрожали. Экран показывал изображение – группа измученных, но свободных мужчин, много разных лиц, и среди них ее сын – Алексей.

Он был очень худой, стоял чуть в стороне, и на его губах было то самое робкое, детское выражение улыбки. И в руках он держал… кулич – белая шапочка глазури, посыпка и ленточка на целлофане. Тот самый, словно сошедший с одного из ее бесчисленных противней, словно сошедший молитвой с небес.

Анна Васильевна вскрикнула: «Жив! Жив мой Лешенька!» Сердце ее замерло, а затем пустилось в бешеном галопе, она всплеснула руками и уронила телефон, рук и ног она не чувствовала. Мир вокруг поплыл, пересохшими губами она шептала: «Слава Богу… Слава Тебе, Господи…»

Позже выяснилось, что кулич у Алексея – конечно, не тот самый, что пекла она лично, но это оказалось неважно. В толпе освобожденных оказался мужчина – православный доброволец, который как волонтер помогал доставлять коробки с продуктами на передовую. Он и выслал фотографию своим и рассказал, как по пути местные жители передавали для солдат хлеб, сало и символ Пасхи – куличи. Главное было то, что образ – сын с куличом – пришел первым и стал первым знаком для матери: он жив, он улыбался, и в его руке был символ дома и Пасхи, символ воскресения и продолжения жизни.

Весть о чудесном спасении Алексея и о куличах, испеченных матерью в ожидании сына, облетела всю округу. Люди говорили, что материнская любовь и вера способны творить настоящие чудеса, а Анна Васильевна, благодаря Бога и раздавая свои куличи добрым людям, понимала – чудо уже случилось. Чудо, которого она ждала, надеясь и веря: теперь она точно знала, что скоро обнимет своего сына, и вместе они отметят светлую Пасху.

Екатерина ВОЛОДИНА,
г. Тюмень